Блог

Оправдание по 228-1 УК РФ. Дорога длинною в 3 года.

Накануне моего дня рождения, в январе 2011 года, ко мне пришел мой бывший доверитель и настоятельно попросил изучить приговор в отношении одного молодого человека, который по его мнению, незаконно осужден за сбыт наркотических средств. Я как мог убеждал его обратиться к другим моим коллегам, так как не очень люблю указанную категорию дел.

Но, доверитель был настойчив и мне пришлось изучить материалы уголовного дела в отношении Александра А. Даже беглое прочтение приговора оставляло горькое послевкусие. Обвинение, в большей его части, было не доказано.

Любой, даже самый тяжкий преступник имеет право на справедливость обвинения, иначе это не что иное, как расправа.

Приговором Подольского городского суда от 12 января 2011 года Александр А., признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «г» ч.3 ст. 228-1, ч.1 ст.228-1, ст. 228 УК РФ, то есть сбыт наркотических средств и подвергнут наказанию, по совокупности преступлений, путем частичного сложения в виде 9 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима. Основу приговора составляли показания его собрата по несчастью В., такого же лица, потребляющего наркотики.

Приговор Подольского городского суда был явно незаконным и необоснованным и подлежащим отмене в связи с несоответствием выводов суда, изложенным в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, неправильным применением уголовного закона, несправедливостью приговора.

Несмотря на это многие вышестоящие инстанции не заметили явных нарушений закона. Я продолжал обращаться в различные судебные инстанции с жалобами, которые конечно же признавались необоснованными.

С огромной болью в сердце, 1 марта 2011 года, я встретил кассационное определение судебной коллегии по уголовным делам Московского областного суда об оставлении приговора фактически без изменения.

Помню горечь тех минут, когда пытался переосмыслить правильность выбора своей профессии и невозможностью противостоять системе.

Но как и все мои уважаемые коллеги, я представил, каково же сейчас моему доверителю, находящемуся в местах, далеко не солнечных… Пришлось собрать всю волю в кулак и продолжить борьбу.

И вот, о чудо! 6 августа 2013 года судьей Верховного суда РФ было возбуждено надзорное производство по делу в интересах моего доверителя и пересмотре состоявшихся судебных решений.

22 января 2014 года, ровно через три года, в мой юбилей, судьба преподнесла мне щедрый дар и мой доверитель был оправдан по эпизодам сбыта наркотических средств и в тот же день был выпущен на свободу.

С Александром мы долго не верили в произошедшее. В дальнейшем решением Тверского районного суда города Москвы была взыскана компенсация морального вреда в размере 10 тысяч рублей за несколько лет, проведенных незаконно в колонии. Указанное решение было изменено по апелляционной жалобе Московским городским судом и установлена компенсация в 200.000 рублей. Но это немного другая история…

Суть претензий со стороны правоохранителей к моему доверителю была в следующем. По исследуемому событию проходило два человека, уголовные дела в отношении которых, для большей запутанности процесса были разделены, видимо для того, чтобы затруднить анализ дела. Фактически же уголовные дела в отношении моего подзащитного и его «подельника» — наркомана, являлись одним делом, свидетельствующем о длящемся преступлении, вызванным потреблением наркотических средств обоими фигурантами указанных дел.

Вся доказательственная база по делу в отношении Александра была заимствована в ксерокопиях из дела по обвинению его «приятеля».

В связи с этим я указывал на следующие нарушения:

Первое дело № 42383 по факту сбыта неизвестным лицом было возбуждено 27 апреля 2010 года, согласно рапорту ст. оперуполномоченного, который собрал соответствующие материалы КУСП 1664.

29 апреля 2010 года следователю, в рамках первого дела, уже известно, что сбытчиком по эпизодам от 22 и 28 апреля 2010 года является «приятель» моего доверителя, который допрошен по делу в качестве подозреваемого. 30 апреля 2010 года возбуждено второе уголовное дело № 42418 в отношении вышеуказанного лица, за сбыт наркотических средств.

Я был твердо убежден, что указанные дела должны были быть соединены в одно производство 30 апреля 2010 года, так как находились у одного следователя, которому было известно о «преступной» деятельности моего доверителя и его собрата по несчастью. Дела же были соединены в одно производство лишь 11 мая 2010 года.

23 июня 2010 года из дела № 42418 (на момент выделения это уже объединенное дело № 42383) незаконно и необоснованно выделяется дело в отношении якобы неизвестного лица, тогда как следствию это лицо известно и им является Александр, (эпизод от 28 апреля 2010 года) и ему присваивается номер 43045.

23 июня 2010 года аналогично из дела № 42418, возбужденного в отношении «подельника», по второму эпизоду от 28.04.10 года, (на момент выделения это уже объединенное дело № 42383) незаконно и необоснованно выделяется дело в отношении неизвестного лица, которое известно, то есть Александра А., выделяется дело по первому эпизоду от 22.04.10 г. и ему присваивается номер 43046.

Следовательно, дела 43045 и 43046 в отношении моего доверителя, по эпизодам от 22 и 28 апреля возбуждены незаконно и необоснованно. Следователем при выделении дела грубейшим образом нарушены положения ст. 154 УПК РФ. Следовательно, все доказательства, полученные в рамках этих дел, являлись недопустимыми.

На поверхности имелось:

Выводы суда не соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела (ст. 380 УПК РФ), не подтверждались доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, были основаны лишь на противоречивых показаниях его «подельника», которому, кстати «дали» за сбыт 5 лет.

Других доказательств сбыта моим подзащитным наркотических средств по первому и второму эпизоду материалы уголовного дела не содержали.

Судом ошибочно указано в приговоре, что раскаявшийся «подельник» В., в последующем в ходе судебного следствия по своему делу давал аналогичные показания.

Указанные показания имели существенные противоречия с показаниями В. от 29.04.10 года, которые он дал не добровольно, однако ни один суд не обратил на это внимания, оценка противоречиям не давалась.

Доказательства не оценивались с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности достаточности для разрешения дела в соответствие с требованиями ст. 88 УПК РФ.

Приговор в отношении моего доверителя был построен на показаниях подозреваемого В. от 29.04.10 г, которые суд переписал в приговоре 3 раза, по всем эпизодам. Однако суд не учел, что показания В. от 29.04.10 в рамках расследованного в отношении него дела, получены с грубейшим нарушением уголовно-процессуального закона и являются недопустимыми в силу требований ст. 75 УПК РФ, что суд при вынесении приговора обязан был учесть.

Так, согласно статье 46 УПК РФ В. 29.04.10 года должен был быть допрошен лишь в рамках имеющихся подозрений в отношении него по факту сбыта наркотиков по эпизоду от 22 апреля 2010 года. Следователь в данном случае, нарушая требования ст. 46 УПК РФ вышла за рамки допроса по имеющемуся подозрению, допросив В. расширительно, что недопустимо и грубо нарушила права подозреваемого В. на защиту. Следовательно, В. не был в данном случае предупрежден, что указанные показания по второму эпизоду могут являться доказательствами по делу.

Также нельзя в данном случае расценивать указанные показания, как сообщение о преступлении, в силу ст. 141 УПК РФ.

Сообщения В. по второму эпизоду от 28 апреля 2010, по делу № 42418, возбужденному по второму эпизоду 30 апреля 2010 г. не могут служить доказательством по делу по обвинению Александра А.

В. вообще не допрашивался следователем по объединенному 11 мая 2010 делу по двум эпизодам от 22 и 27 апреля 2010 года.

В любом случае протокол допроса свидетеля В. является недопустимым доказательством как по делу в отношении В., так и по делу в отношении Александра А.

Если проанализировать показания В. от 29.04.10 года, то можно придти к однозначному выводу об их нестабильности, противоречивости и непоследовательности. С учетом этого можно вполне допустить, что В. оговаривал Александра А., с целью благополучного исхода своего дела, которое закончилось далеко не благополучно, как я ранее указывал.

Так, допрошенные в судебном заседании свидетели сообщили сведения об обстоятельствах проведения ОРМ в отношении Александра А. и документального оформления данных мероприятий. Однако, указанные мероприятия и их результаты могут служить лишь доказательством виновности В., а не Алесандра А., так как в отношении Александра они не проводились и какой-либо информации, подтверждающей факт сбыта наркотических средств моим доверителем В. и получения денежных средств не содержат.

Следует особо подчеркнуть, что при закупках у В. наркотиков применялись специальные средства, с целью документирования содержания последующих переговоров, однако результаты этой фиксации попросту исчезли из дела, что само по себе наводит на грустные мысли.

Подольский городской суд нашел вину подсудимого Александра А. по эпизодам от 22 и 28 апреля 2010 года полностью доказанной совокупностью собранных по делу доказательств.


Однако, как раз совокупности доказательств в деле, не имелось, что и было учтено 22 января 2014 года Президиумом Московского областного суда и как я уже сообщал Александр А. был полностью оправдан.